с бурным потоком духовной силы прошли сквозь тонкую кожу, вливаясь ему в ладонь.
Закопанная в горе драконья кость внезапно двинулась.
Сюэ Сянь шевельнул обхваченными пальцами и затем, точно пришёл в себя, приложил вдруг больше силы.
Послышался вой буйного ветра, и посреди дрожи столь яростной, что даже старое дерево вот-вот повалилось бы, несколько небольших кусков белых-пребелых костей вырвались из горной почвы в трёх местах и один за другим ринулись прямиком к Сюэ Сяню. В миг, когда вжались в ладонь Сюэ Сяня, недоступный глазу огонь обратил их в тонкий порошок, они прильнули к коже и вплавились в тело.
Он ещё не успел усвоить драконью кость, как во всей горе Ляньцзян произошла крайне странная перемена.
Четыре вещи, подобные паучьим нитям, с быстротой молнии взвились из горы Ляньцзян. Каждая скрылась в одном из четырёх разных направлений, однако три устремились к югу от них и лишь одна — бросилась в западную сторону.
Следы потерялись в мгновение ока, в сумерках поднявшись вверх, словно водяной пар, и снова всё застыло без движения.
Хмурясь, Сюэ Сянь огляделся вокруг, но сразу никак не мог разобраться, чем, в конце концов были подобные «паутине» штуковины, промелькнувшие мимо.
— Вытащили? Наконец-то не дрожит больше? Мне можно отпустить? — всё лицо Каменного Чжана, что держался за дерево, чтобы уклониться от бедствия, выражало ликование выжившего, и он спрашивал, не умолкая: — Почему вы замерли так насторожённо?
Вот так потревоженный им, Сюэ Сянь теперь лишь заметил, что уже забрал драконью кость, а его и Сюаньминя руки тем не менее по-прежнему остаются одна поверх другой, бессознательно полуопущенные сбоку, и сам он к тому же, даже не поняв этого, захватил один из пальцев Сюаньминя.
Сюэ Сянь молчал. «Каким образом поза так изменилась, почему я совершенно не помню?..»
Но неизвестно, демоны ли помутили его рассудок или дело был в чём-то другом, а ощущение того, как ладонь и кожа тыльной стороны руки соприкасаются, прижимаются друг к другу, несло невыразимую близость, и Сюэ Сянь, вопреки ожиданиям, почувствовал, что подобное побуждает задержаться в ней и не так уж хочется обрывать её тут же.
Поэтому он лениво взглянул краем глаза, посмотрел мгновение и лишь затем первым отнял руку.
Сюаньминь же не шевелился до этого, и не понять, потому ли, что не замечал. Только когда Сюэ Сянь отступил так, он склонил голову набок и бросил взгляд.
Когда он смотрел оценивающе, взгляд его неизменно был лёгким и поверхностным, едва касался и тотчас упархивал или же скользил мимо, совсем редко случалось так, чтобы он задержался. Очевидно, что глаза эти всегда выглядели невозмутимыми и равнодушными, однако, казалось, в определённые трудноуловимые мгновения в них таилось иное настроение, они были черны, как вороново крыло, и глубоки — так, что не разглядеть дна.
Атмосфера между двумя стала столь странной, что трудно описать, в стороне же Каменный Чжан, чья потрясённая душа едва успокоилась, тем не менее совершенно ничего не сознавал. Держась за дерево и шатаясь, он поднялся на ноги, похоже, всё ещё медленно приспосабливаясь к больше не раскачивающейся горной вершине.
После того как на мгновение к старому лицу его пристало глупое выражение, он охнул и принялся шумно стряхивать с себя грязь, одновременно чуть толкнув Лу Няньци, всё так же сидевшего на земле со скрещёнными ногами:
— Что произошло? Неужто возникла какая проблема?
Лу Няньци тут же закатил глаза и сказал исключительно ровным голосом:
— Откуда мне знать, я слепой.
Каменный Чжан молчал.
Он размышлял, что в тоне паренька присутствовала странная двойственная[229] интонация, и равно ощутил эту странную двойственную интонацию и отступивший от Сюаньминя Сюэ Сянь. Он скользнул взором по Лу Няньци — и заметил, что этот юнец лет десяти обвёл взглядом его пальцы и, снова притворяясь слепым, уставился в пустоту.
Сюэ Сянь молчал.
— Что это сейчас было? — он кашлянул, возвращаясь к основной теме и в то же время окидывая взглядом даль с вершины, а затем последовательно указал на три направления: — Они только что скрыли в этих местах, да? Одна умчалась наискось в реку и исчезла там, другая унеслась прямо за реку, и ещё одна…
Когда он заговорил о третьей, то словно вдруг вспомнил о чём-то, глубоко нахмурился, и в разуме его промелькнула мысль.
— Округ Хуэйчжоу, середина реки, округ Аньцин, — Сюаньминь точно знал, что за идея у него возникла только что, а может, в молчаливом взаимопонимании как раз додумался одновременно; он указал на три места среди пустоты и решительно объявил названия.
Эти три названия вместе не вызывали никаких вопросов у Каменного Чжана или Лу Няньци, что присоединились на полпути, но с точки зрения Сюэ Сяня и Сюаньминя связь была велика.
— Поместье семьи Лю, остров Фэньтоу, деревня Вэнь, — ещё раз уточнил Сюэ Сянь три места, о которых говорил Сюаньминь, а затем обменялся с Сюаньминем взглядами.
В резиденции советника Лю, что в уезде Нинъян округа Хуэйчжоу, Сюэ Сянь раскопал своё тело — золотую жемчужину; в подземной гробнице, что на острове Фэньтоу посередине реки, он достал первую из разбросанных костей дракона; второй раз он выкопал драконью кость как раз в деревне Вэнь округа Аньцин; и сейчас, на горе Ляньцзян, был третий раз.
Хотя в дороге он столкнулся с Каменным Чжаном и получил от него меч, вырезанный из драконьей кости, саму кость, однако, Каменный Чжан тоже тайком подобрал на горе Ляньцзян, так что и она относилась к горе Ляньцзян.
Подобные паутине знаки вышли из горы Ляньцзян; места, где скрылись три на востоке, возможно, те самые, где некогда были закопаны золотая жемчужина и драконьи кости Сюэ Сяня, нить с запада же… Если он не ошибается в своих догадках, вероятно, это как раз указание на конечную точку.
Вдруг заговорил Лу Няньци:
— Эти серебряные нити только что, я тоже их видел. Совершенно ясно.
Высказанные, эти слова приобретали ещё одно значение.
Глаза Лу Няньци, подвергшиеся влиянию Шицзю, были ничуть не чувствительны к обычным вещам, можно сказать, наполовину слепы, однако жизненные силы, ци или духов[230] и подобное тем не менее воспринимали крайне остро. Если он мог исключительно отчётливо видеть эти похожие на паутину вещи только что, значит, эти паутинки относились к одному из трёх видов.
Задумавшись на миг, Сюаньминь озвучил предположение:
— Большое построение.
Сюэ Сянь растерялся:
— Построение?
Однако не дожидаясь, что Сюаньминь объяснит, он и сам понял, что тот подразумевает. Будь то золотая жемчужина или драконьи кости — всё
